Рассказ Под Новый Год 31 декабря

Под Новый год, 31 декабря...

"... Тело было чертовски послушным, я чувствовал каждую мышцу и гордился невероятной надёжностью работы своего организма. Разгорячённые долговременным бегом, мы не чувствовали никакой усталости и ходко рысили за нашим вожаком по переметенному снегом льду Большой Реки... Ещё вчера мы валились с лап от усталости и голода, продираясь по грудь в снегу, в вершину ручья, где должны были перехватить стадо оленей. Мы вели их уже много солнц, они шли ходко по вершинам: среди них не было ни детёнышей, ни стельных самок. Рыхлый снег мешал преследованию, животы сводило от голода, и надеялись мы только на мудрость своего вожака. Вчера он увёл нас с оленьего следа в долину Большой Реки, в которую впадал тот самый ручей, который отнял наши последние силы. Когда мы по нему поднялись к самому перевалу и по команде Грозноглазого залегли, то, хватая разгорячённой пастью снег, я молил показавшуюся за деревьями Великую Луну не торопить оленей, которых мы обогнали, благодаря опыту вожака. Моё тело ходило ходуном, сердце стучало у самого горла готовое выскочить, и только снег, которым я пытался утолить голод и жажду, вернул его на место и успокоил. Ждали мы не долго - ещё Великая Луна не поднялась над чёрными пихтами, как Грозноглазый прижал уши, подобрал под себя напружиненные лапы и вытянул хвост в струну. Мы замерли готовые к погоне, силы вернулись к нам. Крупный самец первым показался из-за деревьев и встал, задрав голову со своими опасными рогами. Он смотрел мимо нас на поляну, по которой они должны пройти, и слышно было, как он втягивает воздух своими трепетными чуткими ноздрями. Лёгкая позёмка мела в нашу сторону, и мы слышали все запахи столпившегося за ним стада, хруст молодых веток отгрызаемых оленями и даже пряданье ушами некоторых из них. Велика мудрость нашего вожака Грозноглазого - пошли олени. Мы вжались в снег и уже не видели ничего - мы не спускали глаз со своего вожака. Топот многих копыт, шорох снега, фырканье оленей движется на нас, всё ближе, вот уже мимо, мы в центре.., - дрогнул хвост Грозноглазого и тут же он взвился над снегом к добыче и мы следом, лишь на полкорпуса уступая. Только на один миг замерли удивлённые олени и кинулись в сторону и дальше, за своим вожаком, но это был наш миг удачи и две безрогих самки остались на снегу окроплённом собственной кровью... Это был наш пир. С жадностью мы рвали шкуру, мышцы и сухожилия, добираясь до горячих и нежных внутренностей... Потом тут же лежали с туго набитыми животами в сытой полудрёме. Просыпались и снова ели, выбирая куски повкуснее из оставшегося. Чернохвостый с Широколобым затеяли драку из-за места у шейных позвонков - молодые, всё выясняют кто старше. Вставать не хотелось, тем более уходить от остатков замёрзшей оленины, но Грозноглазый поднялся и решительно знал, куда и когда нам двигаться. По своему же следу мы скатились к Большой Реке и двинулись вниз, полностью доверяя опыту своего вожака. Сытому по льду бежать легко, не то, что голодному пробиваться сквозь сугробы.

...Тело было чертовски послушным, я чувствовал каждую мышцу и гордился невероятной надёжностью работы своего организма. Разгорячённые долговременным бегом мы не чувствовали никакой усталости и ходко рысили за нашим вожаком по переметенному снегом льду Большой Реки. Грозноглазый замедлил бег, поднял нос вверх и остановился. Теперь и я почуял опасность - нестойкий запах двуногих. Медленно мы продвинулись ещё вперёд, запах стал устойчивей. Вожак сделал несколько шагов и уткнулся носом в лёд. Его поведение не говорило об опасности, но у меня волос поднялся на загривке, когда я увидел след двуногих. Что-то, всё-таки, успокаивало, кроме поведения мудрого вожака.., и я понял - двуногие не пахли оружием! Шерсть на моём загривке улеглась, но чувство опасности не проходило. Мы все выжидательно уставились на Грозноглазого. Вожак окинул нас оценивающим взглядом и уверенно пошёл по следу двуногих в лог. След был довольно свежим, но не горячим, встреча предстояла не скоро. Двуногие протоптали хорошую тропу, и мы легко рысили по ней "нос-в-хвост", не затрачивая усилий на борьбу со снегом, которого здесь было достаточно. Я, в который уже раз, почувствовал уважение к мудрости вожака - пойти по следу опасных двуногих вместо того, чтобы выбиваться из сил, тропя свой путь. Но чувство опасности не покидало меня, хоть я и полностью доверился опыту старшего. Начинались сумерки, и мы шли по следу двуногих. Впереди поворот за каменную стену и вожак сбавил ход, перешёл на шаг и замер, подняв голову на стену, будто заглядывал за неё. Я замер и тут же волос на загривке непроизвольно поднялся - я услышал шаги двуногих! Они шли на нас! Мы легко можем уйти и даже не попасть им на глаза, но вожак медлит, что-то вынюхивая за скалой, неужели он видит сквозь камень? Сзади заволновались Широколобый и Чернохвостый, заперебирали лапами на месте, Седомордый и Длинноногий замерли, так же как и я, и не сводили глаз с вожака. Грозноглазый обернулся, мы подобрались под его взглядом. Глаза и вид вожака нам ясно дали понять, что бегства не будет, что необходимо быть предельно внимательными и следовать за ним, что мы и сделали. Он повёл нас на двуногих! Когда мы так же "нос-в-хвост" обогнули каменную стену, то увидели их сразу и остановились. Нас приходилось по пол стаи на каждого двуногого, но голос предков во мне запрещал и целой стаей нападать даже на одного двуногого. Двуногие тоже встали, нас разделяло расстояние в три хороших прыжка. У Грозноглазого даже волос на загривке не поднялся, он повёл носом по сторонам, оглянулся на нас и пошёл с тропы по грудь в снегу на склон. Мы стоим. Грозноглазый отошёл на четыре прыжка, развернулся и сел. Посмотрел на двуногих, потом на нас и начал вылизывать свою грудь не спуская глаз с нас. Я дошёл до места, где свернул вожак и, развернувшись в другую сторону, погрёб на противоположный склон. Отойдя так же на четыре прыжка, я развернулся и сел. За мной следом двигался Седомордый, он остановился между мной и Грозноглазым, посмотрел на меня, затем на него и пошёл по его следу, заняв место рядом с вожаком. Длинноногий не поднимая головы, без остановки прошёл прямо ко мне и сев, так же, как и Грозноглазый, начал вылизывать свою шкуру. Чернохвостый вприпрыжку проследовал к вожаку, а Широколобый наоборот очень медленно и, как бы ища место, куда поставить лапу, проследовал к нам с Длинноногим. Мы не спускали глаз с двуногих, но морды к ним не поворачивали. Я опустил голову и начал выгрызать лёд между когтями. Двуногие внимательно следили за нами. Угрозы я не чуял, но запах доносил напряжение двуногих, и чувство опасности не покидало меня. Я вздрогнул когда скрипнул снег под лапами двуногих, но не переменил позы, глядя исподлобья на них. Двуногие медленно шли между нами. Они даже не остановились обнюхать наши следы, так медленно и скрылись за каменной стеной. Грозноглазый поднялся, зевнул, потянулся и, как будто он постоянно встречается с двуногими, не спеша вышел на тропу и зарысил вверх по логу, уводя нас из этих снегов в степь за оленями..."

Проснулся я сразу, как от толчка. Хрень какая-то снилась благостно-тревожная, надо будет вспомнить... Башка не трещит - уже радует, но тело расклеилось, какая-то дряблость в организме. Ещё бы не дряблость - сколько вчера водки выжрали, ладно хоть я пивом не запивал, а некоторых, похоже, спасать придётся... Вот и встретили Новый Год не в городе, а, как и планировали, в глухой деревне Малая Сыя. Не такая уж она и глухая, впрочем. Тридцать дворов местных пенсионеров, да спелеологи уж несколько избушек скупили, вот по праздникам и собирается орава красноярцев, томичей, новосибирцев, новокузнечан и прочая, и прочая... А чего ж не собираться-то? - места здесь красивые, пещер одних в округе не меньше полусотни, считая и небольшие, стоянки древних "человеков", рисунки наскальные, а уж воздух - хоть на хлеб мажь... Вчера и мы с утра нагрянули своей сборной томско-красноярской кодлой. Пока народ на стол готовил (чо всем толкаться-то), мы с Васькой решили сбегать в Кирилловскую за инструментом. Летом ещё ковыряли там щелюгу* одну, да и бросили кайло, кувалдочку и прочие приспособы для расширения того, что Мать Природа в пещерах для нас не расширила. Взяли с собой "чефирбак"**, перекусу на раз и налегке пошли. От деревни до пещеры километров девять, однако, будет. Пять из них по дороге, а там через реку в ложок и пошли снега тропить по эт самое, "в опщем вам по пояс будет", да не, вру, конечно: чуть выше колен и было-то. Дошли нормально, нашли "струмент", чайку заварили, посидели - хорошо!, после городов-то. Дело к сумеркам, надо засветло хоть на дорогу выскочить. Пошли. Васька впереди, следом я. У Васьки кайло в руке, у меня в одной зубило, приваренное к рукоятке из арматуры, в другой пика от отбойного молотка. По своему следу легко шагается, да и вниз - не вверх. Ходко пошли, не мёрзли в общем. Вот и скалка рядом - дайка диабаза*** торчит, её обогнём, а там и до реки - рукой подать. Васька встал, как вкопанный, я на него чуть не налетел- "Чо за дела?!" Выглядываю - "Раскудрит твою налево - волчары!" Шесть штук!! От нас метрах в пятнадцати - не больше!!! Тут у меня шерсть на спине дыбом поднялась: "Чо делать? Ё-моё, каво тупой пикой да зубилом им сделашь-та? Башку проломить, может успеешь одному, а другому чо? - руку в пасть совать по локоть, а другой душить или чо? Ох, щас чо-та бу-у-у-удет..." Волки - красавцы, всё-таки: крупней овчарки на голову, шерсть лоснится, отливает пепельно-коричневатым, сытые, глаза у переднего внимательно-спокойные... "Сытые?., ну, конечно, сытые!, на хрен мы им сдались, с нами ещё воевать надо, да и, поди, железом от нас прёт за версту!, может, уйдут?.. Щас учуют чо я сцу и кинутся, заразы.., Всё, успокоились, вида не подаём..." Серый поднял башку, поводил носом и спокойно свернул с тропы на склон. Отошёл метров на столько же, как до нас и уселся, падла, как ни в чём не бывало, на нас даже не смотрит, блох в шкуре что ли гоняет? Остальные, как по команде: один влево, один вправо - разошлись по склонам и уселись, занятые своими делами, с понтом - умные твари! "Чо делать?! Сквозь строй идти, а вдруг нападут? Не-е, надо идти, раз уступают..." Васька шепчет: "Идём медленно, смотрим внимательно, не оглядываемся..." Пошли. Волки - ноль эмоций, сидят себе, прихорашиваются, заразы... У меня аж пальцы свело, как я в железо вцепился, а шерсть на спине так и стоит дыбом, идём... Обогнули скалу, уже не должны нас волки видеть, оглядываюсь и Ваське хрипло: "Не видать, наверно, дальше пошли..." Васька: "Один хрен, идём, пока, не спеша". Метров двести, может мы и не спеша шли, но темп постепенно увеличивали и, когда пересекли реку и вывалились на дорогу, то пар от нас валил, как будто мы марафон бежали не на жизнь, а на смерть. Тут нас как прорвало: ржач напал аж до слёз. Поиздевались друг над другом, рекомендуя перед деревней из штанов всё вытряхнуть. Покурили, успокоились и пошли на Сыю. Всю дорогу вспоминали разные случаи: как волки в Трошкино в прошлом году отару овец полностью вырезали, да, несколько лет назад, говорят, училку с пацанёнком загрызли недалеко от Ефремкино.., да, может, и присочиняли чего... В избу мы ворвались бодрые, и никому ни полслова, прямиком к ещё не полностью накрытому столу. Васька бутылке водки башку сворачивает и, не обращая внимания на удивлённое: "Э-э-эй, вы чо, оборзели?!", разливает по кружкам. Мы берём, чокаемся, выдыхаем: "С Днём рожденья!" и, естественно, выпиваем до дна. Народ остолбенел от непонятной наглости, когда Васька начал разливать вторую бутылку, и снова: "С Днём рожденья!" Потом уже взахлёб начали рассказывать, перебивая друг друга, но всё сводилось к одному - у нас "шерсть на спине стояла дыбом". Правда, от кого-то прозвучало, что волки оказались умней, но этого, как-то, никто не заметил...

Я вспомнил свой сон...

*щелюга - небольшая пещера

**чефирбак - небольшой котелок для чая

***дайка диабаза - скальный выход магматической горной породы